Воскресенье, 01.08.2021, 03:49
Приветствую Вас Гость | RSS

ВЕЛИКИЙ ИЛЛЮЗИОН В СТИХАХ
с любовью про кино

Каталог статей

Главная » Статьи » Авторы

Вознесенский Андрей
АНДРЕЙ ВОЗНЕСЕНСКИЙ
(1933
– 2010)

МОНОЛОГ МЭРИЛИН МОНРО

Я Мэрилин, Мэрилин.
Я героиня
самоубийства и героина.
Кому горят мои георгины?
С кем телефоны заговорили?
Кто в костюмерной скрипит лосиной?
Невыносимо,

невыносимо, что не влюбиться,
невыносимо без рощ осиновых,
невыносимо самоубийство,
но жить гораздо
невыносимей!

Продажи. Рожи. Шеф ржёт, как мерин.
(Я помню Мэрлин.
Её глядели автомобили.
На стометровом киноэкране
в библейском небе,
меж звёзд обильных,
над степью с крохотными рекламами
дышала Мэрлин,
её любили...

Изнемогают, хотят машины.
Невыносимо),
невыносимо
лицом в сиденьях, пропахших псиной!
Невыносимо,
когда насильно,
а добровольно – невыносимей!

Невыносимо прожить не думая,
невыносимее – углубиться.
Где наши планы? Нас будто сдунули,
существованье – самоубийство,

самоубийство – бороться с дрянью,
самоубийство – мириться с ними,
невыносимо, когда бездарен,
когда талантлив – невыносимей,

мы убиваем себя карьерой,
деньгами, ножками загорелыми,
ведь нам, актёрам,
жить не с потомками,
а режиссёры – одни подонки,

мы наших милых в объятьях душим,
но отпечатываются подушки
на юных лицах, как след от шины,
невыносимо,

ах, мамы, мамы, зачем рождают?
Ведь знала мама – меня раздавят,

о кинозвёздное оледененье,
нам невозможно уединенье,

в метро,
в троллейбусе,
в магазине
"Приветик, вот вы!" – глядят разини,

невыносимо, когда раздеты
во всех афишах, во всех газетах,
забыв,
что сердце есть посерёдке,
в тебя завертывают селёдки,
глаза измяты,
лицо разорвано

 (как страшно вспомнить во "Франс-Обсервере"
свой снимок с мордой
самоуверенной
на обороте у мёртвой Мэрилин!).

Орёт продюсер, пирог уписывая:
"Вы просто дуся,
ваш лоб – как бисерный!"
А вам известно, чем пахнет бисер?!
Самоубийством!

Самоубийцы – мотоциклисты,
самоубийцы спешат упиться,
от вспышек блицев бледны министры –
самоубийцы,
самоубийцы,
идёт всемирная Хиросима,
невыносимо,

невыносимо всё ждать,
чтоб грянуло,
а главное –

необъяснимо невыносимо,
ну, просто руки разят бензином!

невыносимо
горят на синем

твои прощальные апельсины…

Я баба слабая. Я разве слажу?
уж лучше –
сразу!


1963



ФРАГМЕНТ ИЗ ДЕТЕКТИВНОЙ ПОЭМЫ
(отрывок)

Лолобриджиде надоело быть снимаемой.
Лолобриджида прилетела
                                             вас снимать.
Бьёт Переделкино колоколами
на Благовещенье и Божью мать!

Она снимает автора, молоденькая
фотографиня.
                            Автор припадёт
к кольцу    
                      с дохристианскою эротикой,
где женщина берёт запретный плод.

Благослови, Лолобриджида, мой порог.
Пустая слава, улучив предлог,
окинь мой кров, нацель аппаратуру!
Поэт полу-Букашкин, полу-Бог.

Благослови, благослови, благослови.
Звезда погасла – и погасли вы.
Пустая слава, в шубке баснословной.
Как тяжки чемоданища твои!

"Зачем Ты вразумил меня, Господь.
несбыточный ворочать гороскоп,
подставил душу страшным телескопам,
окольцевал мой пальчик безымянный
египетской пиявкою любви?

Я рождена для дома и семьи".

За кладбищем в честь гала-божества
бьют патриаршие колокола.
"Простоволосая Лолобриджида,
я никогда счастливой не была".

Как чай откушать с блюдца хорошо!
Как страшно изогнуться в колесо,
где означает женщина
                                            начало
и ею же кончается кольцо.

Но поздно. Пора по домам
Овчарки ведут по слезам.

До 1974

Альманах "День поэзии 1974". – М.: Сов. писатель, 1974. – С.127.


* * *
                                           Стасу Намину

Я писал Треугольную грушу,
для своей страны непристоен.

Миллионам открыла душу
треугольная
Sharon Stone.

Стала барышня хулиганкою,
нам мигает, не арестован,
с бесшабашною элегантностью
▼-чек Шарон Стоун.

Над врагами и над околицей,
в знак протеста,
что показывает раскольница,
сжав двуперстье?

На запястье часы золотые,
а в руках её НОСТАЛЬГИЯ.

Слёзы исповеди Нагорной.
Тайны горничных телефонные.
Вальс Ростовой стал
Вальс-бостоном.
Шарф насилья –
псалмом Христовым.
Аллергия у нас на плаксивость.
Террористка вместо пластида
ищет истину на простынках
— шрам со стоном! –
всё базируется на инстинкте
SHARON STONE.
(Что любитель пивка "Трёхгорного”
звал "пистоном”.)
Фестивальные поцелуи
превращаются в процедуры.

Почему инстинктивный обжиг
застим
хохмой?
Сдох от слёз гениальный ёжик
Дастин
Хофман.

Почему мы вхаляву предали
на колясочке
Рэя Бредбери?

Раскрасневшаяся Шарон Стоун,
с любопытством,
как будто школьница,
чмокнув автора
моветонного,
прочитала стихи
прикольные, –
смерти лунную аллегорию…

смерти лунную аллегорию…

ОБЪЕГОРИЛА ЧАЙКА ТРИГОРИНА

Бог глядит
из ушка игольного
треугольничка
SHARON STONE.

Зацелованный старый клоун,
что за мысли в мозгу моём брезжили:
ХОРОШО, ЧТО МЫ ВСЕ НЕ БРЕЖНЕВЫ.

2004

Стихотворение известно также под названием "Треугольничек Шарон Стоун".



      А
      Н
      Д
ТАРКОВСКИЙ 
      Е
      Й


Стоит белый свитер в воротах.
Тринадцатилетний Андрей.
Бей, урка дворовый,
бутцей ворованной,
по белому свитеру
бей –
   
по интеллигентской породе!
   
В одни ворота игра.
За то, что напялился белой вороной
в мазутную грязь двора.
   
Бей белые свитера!
   
Мазила!
За то, что мазила, бей!
Пускай простирает Джульетта Мазина.
Сдай свитер
в абстрактный музей.
   
Бей, детство двора,
за домашнюю рвотину,
что с детства твой свет погорел,
за то, что ты знаешь
широкую родину
по ласкам блатных лагерей.
   
Бей щёчкой, бей пыром,
бей хором, бей миром
всех "хоров" и "отлов" зубрил,
бей по непонятному ориентиру.
   
Не гол – человека забил,
за то, что дороги в стране развезло,
что в пьяном зачат грехе,
что, мяч ожидая,
вратарь назло
стоит к тебе буквой "х".
   
С великою темью смешон поединок.
Но белое пятнышко,
муть,
бросается в ноги,
с усталых ботинок
всю грязь принимая на грудь.
   
Передо мной блеснуло азартной фиксой потное лицо Шки. Дело шло к финалу. 
   
Подошвы двор вытер
о белый свитер.
– Андрюха! Борьба за тебя.
– Ты был к нам жестокий,
не стал шестёркой,
не дал нам забить себя.
   
Да вы же убьёте его, суки!
   
Темнеет, темнеет окрест.
И бывшие белые ноги и руки
летят, как андреевский крест.
   
Да они и правда убьют его! Я переглянулся с корешом – тот понимает меня, и мы выбиваем мяч на проезжую часть переулка, под грузовики. Мячик испускает дух. Совсем стемнело.
   
Когда уходил он,
зажавши кашель,
двор понял, какой он больной.
Он шёл,
обернувшись к темени нашей
незапятнанной белой спиной.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
   
Андрюша, в Париже ты вспомнишь ту жижу,
в поспешной могиле чужой.
Ты вспомнишь не урок – Щипок-переулок.
А вдруг прилетишь домой?
   
Прости, если поздно. Лежи, если рано.
Не знаем твоих тревог.
Пока ж над страной трепещут экраны,
как распятый
твой свитерок.
   
1986

Стихотворение известно также под названием "Тарковский на воротах".

Стихотворение о том времени, когда в класс 9-й "Б" 554-й московской школы, в котором учился Вознесенский, пришёл новенький – Андрей Тарковский. Оно входит в дилогию "+" и является продолжением автобиографического прозаического эссе "Белый свитер", в котором поясняется, что Шка – "высокий лоб, блатной" (прим. сост.).

Вознесенский А.А. Ров: Стихи, проза. – М.: Сов. писатель, 1987.

© Андрей Вознесенский

Категория: Авторы | Добавил: demin (09.03.2011)
Просмотров: 3945 | Теги: Sharon Stone, Великий иллюзион, Мэрилин Монро, Gulietta Masina, АНДРЕЙ ВОЗНЕСЕНСКИЙ, Gina Lollobrigida, Marilyn Monroe, Андрей Тарковский
Меню сайта
Форма входа
Логин:
Пароль:
Поиск
Полезные ссылки
  • Wikipedia
  • Кино-Театр
  • Кирилл и Мефодий
  • Интернет-магазин
  • Статистика